ERROR MYSQL (1062) Duplicate entry '911328140' for key 'PRIMARY'
INSERT INTO `visitors` (online, ip) VALUES(NOW(), 911328140)
Библиотека профессиональных писателей

Гордиться славою своих предков не только можно, но и должно, не уважать оной есть постыдное малодушие.


А.С. Пушкин

Соляник Николай Ананьевич

Поэт, прозаик, журналист. Родился 26 февраля 1944 г. в Запорожской области. Школа, армия (Группа советских войск в Германии). В 1972 г. окончил факультет журналистики МГУ. Работал в центральных и отраслевых изданиях, в журнале «Поэзия» (ответственный секретарь).

С 2000 г. – член Союза писателей России.

Автор книг стихов и прозы. Лауреат литературной премии имени Николая Рубцова, обладатель диплома «Золотое перо Московии» первой степени, награжден памятными медалями А. С. Грибоедова, генерала М.Д. Скобелева.

Ай да Пушкин...

«...Лунная дорога и стук копыт. Справа вот-вот должен показаться камень: «До С.-Петербурга 432 версты». Да вот он! Сколько раз, подъезжая к нему, едва удерживался от желания свернуть на большак... Да что за жизнь такая?! Словно заживо похоронили. Нет уж, я жив!» – закричал что есть мочи.

«Я жив!» – отозвались подлесок, ели, дубы. «Я жив!» – пронеслось над Соротью». Эта книга о Пушкине: вчерашнем, сегодняшнем – вечном.

Как я был «оккупантом»

Книга «Как я был «оккупантом» – во многом автобиографическая. Описываемые в ней события относятся ко времени дислокации на территории Восточной Германии советских воинских подразделений, в одном из которых автору и довелось служить. Армейский быт, смот- ры, учения, взаимоотношения с местными жителями, раздумья над воинским долгом: «Зачем мы здесь?»…

«Служба есть служба, – пишет автор. – Легкой она не бывает, да еще за кордоном. Но в том и состоит жизненная мудрость, что со време- нем из памяти, да и из сердца выветривается все горькое, грустное и остается лишь светлое, доброе, а порой – и вызывающее улыбку».

Иду в объятия любви

Душой и сердцем не криви –

Иди в объятия любви.

Пусть трижды прогрохочет гром,

Иди, как знаешь, напролом.

Земля разверзнется пускай,

Судьбу из рук не выпускай.

 

Пусть небо выгорит дотла,

Пусть море высохнет до дна.

Не вымрут в мире соловьи!

Иди в объятия любви!

Милая свояченица

Предлагаемчитателямновую книгу Николая Соляника— «Милая свояченица». По сути, это сборник рассказов о любви — счастливой и грустной...

Николай Соляник лауреат Всероссийской литератур ной премии имени Н. Рубцова, обладатель диплома «Золотое перо Московии» первой степени.

Добавить в избранное

Читатели: всего 34211, сегодня 8

НОВЫЕ ПРОИЗВЕДЕНИЯ ОПУБЛИКОВАННЫЕ АВТОРОМ

Поэзии сто первая верста


Памяти Виктора Бокова

В селе Ильино Боровского района Калужской области на доме, где с 1948 по 1958 год жил В. Ф. Боков (1914 – 2009), установлена мемориальная доска.

– Инициаторами выступили сами жители, – говорит глава сельской администрации Н. К. Голенков. – Старожили помнят его, рассказывают о нём, поют его песни…

Определили Бокова с семьей – жена Евгения Фроловна, дочь Татьяна – в село Ильино сразу после «сибирского сидения» – 101-й километр. Крохотная комнатка в колхозном медпункте: самодельный стол, печь, два окошка с видом на речку Истерма, высокое крыльцо.

Его, сидящего на крыльце с листками в руках, и запомнили жители: чудак какой-то, что-то пишет. Оказалось, стихи.

– Мы называли его "Дядя Витя", – рассказывает бывшая работница колхоза, пенсионерка Нина Степановна Сорочина. – Бывало, соберёт детвору и говорит: «Каждому сейчас напишу стихотворение. Назовите только имя…»

– Он вообще любил детвору, – продолжает сельский ветеран Анатолий Михайлович Михалев, – зимой прокладывал нам лыжню, – лыжи у него были сибирские, трёхполосные, – летом учил рыбалке. А как-то в село прибыл моряк Виктор Жуткин. Для нас он был как праздник: бескозырка, ленты с якорями. Потом узнали, что именно Жуткин послужил прообразом боковского героя стихов и песни «На побывку едет молодой моряк».

Кстати, в бывшем боковском доме Жуткины и живут, родственники того самого моряка.

– Да, такое совпадение, – говорит Надежда Константиновна Жуткина. – Конечно же, приятно, что в доме, в котором мы сейчас обитаем, творил поэт. Есть у нас и книжка Бокова. А дом всё тот же, пристройку вот приделали…

И ещё односельчанам запомнился Боков с рюкзаком за спиной (со стихами, как понимали), рано поутру торопящийся на станцию Ворсино – за семь верст, однако. В Москву…

А в 1958 году вышла первая книжка Бокова «Яр-Хмель»: «Поэзии сто первая верста, кто может запретить тебя, скажи мне?..»

«Ты накинь, дорогая, на плечи оренбургский пуховый платок…» Пело всё село.

Николай Соляник

Дом поэтов



Дом поэтов

Где он, этот дом? И возможно ли такое: дом поэтов? Возможно. Благо, стоит он на дороге, ведущей к Храму.

– На самом краю села Маслово, – уточнил Владимир Зеленин, когда мы, рассаживаясь по машинам, стартовали в дальнее Подмосковье: главный редактор альманаха «Пегас» Лев Подковыров, поэты Григорий Блажнов, Владимир Беспрозванный, Андрей Скирда, прозаик Влад Дроф.
Собственно, Зеленин, руководитель литобъединения «Хорей» и пригласил нас сюда:
– Приезжайте. Почитаете стихи. Послушаете наших поэтов. Отдохнете. А главное – познакомитесь с четой Груздиных: Геннадием и Татьяной. Удивительные они люди!

И когда через два с половиной часа в конце шоссейки замаячила грациозная колокольня, и золотом блеснули купола, мы поняли: приехали.

А навстречу с объятьями уже шла Татьяна Груздина. Представилась, правда, весьма неожиданно:

– Я – Лев!

– Как Лев? – опешили мы. – У нас уже есть Лев. Подковыров.

– Ну и что? Я тоже Лев! Или, если уж так будет угодно – Львица.

На том и порешили, тем более что столы уже были накрыты – прямо под вишнями. Зазывали свежестью огурчики, серебрились холодными боками штофы.
Подошел Геннадий Груздин, высокий, загорелый и чем-то похожий на московского поэта Александра Боброва, только более возмужалый и крупный:

– Поэты, значит. Я тоже почитаю. Потом…

– А сколько у вас земли? – деловито осведомился Гриша Блажнов, он же шахатист.

– Да, с гектар, наверное.

– Н-е-е ! Больше, – авторитетно заявил он.

Ну, Гриша! Мы еще и оглядеться не успели, а он уже всё прикинул, подсчитал. Шахматист!

– Пойдемте, покажу, – предлагает Груздин. – Вот огород, вот банька, вот пруд. Дальше – просто лес: березы, сосны. А вон петух прохаживается…

– Да-а, с гектар, – соглашается Гриша.

Но не терпелось к столу – с дороги все-таки. Да и народ подошел: местные поэты (человек пять или шесть), заведующая библиотекой Галина Чаривная, редактор местной газеты Раиса Загидуллина с умными и красивыми глазами…

Хотя, конечно же, по-настоящему перезнакомились где-то после четвертой-пятой стопки. Хорошо Льву Подковырову: не пьет, поэтому всех тут же запомнил.

Но лучше бы он пил – может, поменьше бы запоминал. А то на утро всей нашей честной компании такое припомнил. И что кто-то у баньки плавки потерял. А другой (не будем переходить на личности) был уложен в одном месте, а проснулся в другом. И что кто-то из наших (я что ли?) дважды прочитал одно и тоже стихотворение… Но, как говорится, не будем. Вон Володя Беспрозванный вообще спал, не раздеваясь, и ничего. Подковыров ему – ни слова, ни полслова.

Итак, тост первый. Впрочем, за что, не помню. За нас, наверное, за гостей? А может – за хозяев? Честно, не помню. Наверное, в ту минуту я смотрел в умные и красивые глаза Раисы Загидуллиной.

А тост все-таки был за поэзию. И звучали стихи. До самой первой звезды и еще задолго – после нее. Луна так вообще замерла. Да что Луна?! Вся округа затихла, прислушиваясь к дому Груздиных, к Дому поэтов.

И были песни (невесть откуда взялся аккордеон). Это были свои песни: на свои слова и свою музыку. Тон задавали директор музыкальной школы Надежда Октавина и солист Дома культуры Иван Бузулук. Показали нам и гимн села Маслово…

Все бы хорошо, да подвела банька. Тронула она все-таки наши мужицкие сердца. Вот и понеслись мы к ней на ее зовущий пар… А аккордеон всё играл. И думалось, что он вечно будет играть, и вечно будут звенеть в саду женские голоса. Ан, нет…

Опростоволосились. Стыдно, мужики! И дело не в том, что кто из нас чего-то там, у баньки, потерял. Ну, кто мог представить, что в баньке погаснет свет? Мы, естественно, прихватив вещички, мигом – наружу. Дело в другом. Под вишней-то – никого: ни аккордеона, ни меццо, ни сопрано. Лишь непонятная тишина. Допарились! И что оставалось делать? Всем дружно идти топиться, благо пруд рядом?

Самое трудное в таком деле – утро. Поглядело бы солнце на нас со стороны. Что, впрочем, оно и делало, потому так и пекло нещадно. Собрались, естественно, у вчерашнего стола. В ожидании хозяев. Сосредоточенный Гриша Блажнов (он, как всегда, решал шахматную задачку); Володя Беспрозванный в неизменной своей куртке-безрукавке (убеждал нас, что спал в чулане, ощупывая при этом в карманах какие-то железки); прильнувший к кассетнику Андрей Скирда (прослушивал свои песни); притихший Владлен Дроф (плавки-то он нашел, но оказалось – не его).

Долго не могли найти Льва Подковырова, но и он, наконец, появился, как всегда, деловой и напористый.

Но его опередила Львица-Татьяна. Счастливо улыбаясь, она вышла к нам в белоснежной, с яркими узорами кофточке и поставил на стол вареники с картошкой. Чем не поэзия?!

И снова – стихи. Геннадий Груздин вопреки обещанию ничего своего читать не стал читать, просто отдал листки Подковырову:

– Посмотрите. Может, чего отберете…

– Отберем, отберем, – буркнул Лева.

Груздин, вообще, человек немногословный, анализирующий. Он из породы тех, о ком говорят: человек дела. Это уж точно. Отпахал на разных производствах, будь-будь. Кинулся в бизнес. Нет, не то. Душа не принимает. Потом взял и соорудил часовню. У источника. На краю села. «Пусть для людей будет…» К благодетелям себя не относит, не любит это слово, но все знают, что собрал в округе шпану – алкашей, наркоту – и на свои деньги лечит их. Оно ему надо?..

Уезжали. Как всегда, Лев Подковыров сказал добрые и нужные слова (это с его легкой руки дом Груздиных теперь называют домом поэтов).
– Кичерин, – разыскал меня взглядом, – напиши про всё это. Только не ёрничай.

Пишу, Лева, уже пишу и ничуть не ёрничаю. Подумаешь, пару раз упомянул красивые глаза. Ну, так без этого нельзя…